ЙОАВ ХАЕК

Можно предположить, что сегодня популярно комментировать тему именно не военного, а гражданского террора.

Обнажая себя или обретая некую форму, он бьет всей силой и везде. Террор локальный вырастает в террор глобальный, в смысле, - по душу каждого.

Я не просто так использовал слово "популярный", ибо, если раньше говорили - "со мной это не случится" или "это меня не касается", со временем обернулось пониманием, что - "вот и я отмечен как потенциальная жертва".

И все же не все видят одинаково то, что происходит. Это наносит колоссальный урон единственному и решительному осуждению гражданского террора и его причин. Сам факт разных толкований приводит к мысли, что все это словно бы обрушилось на нас с какой-то неизвестной планеты, и мы не знаем, как это "съесть" и колеблемся в отношении того, как с этим бороться.

В кратком своем выступлении мне бы хотелось пролить свет на стоящую перед нами проблему с другой стороны, в ином аспекте, потому я, как говорится, извлекаю из бездны истории "Общественный договор". Этим названием исследователи государства в 16-18-м веках обозначили соглашение и согласие людей жить организованной общественной жизнью, взять на себя "тягости царства". Согласившись подчиняться и жить в рамках закона, которым общество повязало гражданина, сам гражданин потерял ту свободу, которой наслаждался раннее в естественном согласии со страстями и природой. Но взамен он получил безопасность существования благодаря взаимной защите членов общества.

Идея общественного договора существует уже много веков, и о нем писали в своих сочинениях мудрецы Греции и Рима, до них еще в книге пророка Шмуэля (Самуила) - "Поставьте над нами царя судить, как у всех народов". Послушал народ пророка, но не дослушал его о том, что царь потребует тяжкую цену с каждой души - ее свободу, права личности и права имущества.

И так как пытались освободиться от висящей над ним тяжести и тягости, от самой мысли, что другие будут с ним делать то, что им заблагорассудиться, - великие мыслители, такие, как Гоббс, Жан-Жак Руссо, доказывали, что человек рождается с внутренним порывом соединиться с другими под грузом общей ответственности. И хотя она ограничивает свободу действий, она в то же время защищает нас от свободы безответственных действий других. В истории не раз отмечено, как властители выполняли свои обязательства защищать своих граждан. Яркий пример этому - борьба с пиратами.

Выполняют ли эти обязательства сегодняшние лидеры в обеспечении физической и душевной безопасности своих граждан? Сильно сомневаюсь.

Думаю, каждый лидер из своих эгоистических интересов - экономических, политических, государственных - изворачивается, чтобы освободиться от необходимости всеобщей тотальной войны с террором. Он ведет себя то ханжески, то с неким "пониманием" находя всяческие доводы в пользу и оправдание террористов, вместо того, чтобы властители мира объединились в железный кулак, привели законы в соответствие с борьбой с чумой уже 21-го века, с целью покончить с этой чудовищной угрозой, как это было с пиратством.

Может быть, из-за того, что им, лидерам, ничего не угрожает, они время от времени всякими шумными церемониями "катарсиса" освобождают свою совесть от ответственности.

Из книги стихов "Седьмое чувство"

Время, делающее нас песней
Но мы закрыли за собою дверь
в стихотворение пришедшее с царским визитом
и в изумлении не сказав ни слова
даже себе самим
сидели текучие как звуки фортепьяно
за миг до того как вырвутся из-под пальцев,
пока извлекли все наши богатства
из закромов нашей сути и рассеяли
по всем ветрам все знаки и символы, данные нам,
озвученные изнутри -
не знали мы что стена, да также и стена
сама того не зная, 
струится каждой деталью своей
в изумленных глубинах зеркал
(глаза, часовая стрелка, платки, ключ, рукав)
как бессильно обвисшие крылья
в золоте молнии

и теперь, когда ночь -
вновь посетит нас песня
как ребенок возникший внезапно
из-за кулис празднества - 
еще не виден в потоке сияния
даже если воспламенит нас
даже огнем опалит наша лица

и собрали мы личные наши пожитки
что влекутся к высотам звучанья
и когда мы двинемся в глуби зеркал
возносящих пестрые картины
на стену и против стены
- чудо в том
что мы не поняли
какой миг делает нас днем
какой день делает нас временем
какое время делает нас песней.

Яффо в дольках

Когда я за границей
мне хочется молчать на иврите.
В небольшом кафе в Амстердаме
официант мне принес на подносе
Яффо в дольках.
Женщины завуалированные Модильяни
прошли мимо меня как птичий удин над Кинеретом
Ван-Гог подошел поприветствовать
на святом языке, спросил знаю ли я его.
Сказал: знаю, был Иисус в Иерусалиме, 
а Моисей там не был.
И официант смеялся и наливал желтое крепкое
в мой стакан из брюха бутылки
извлеченной у всех на виду
из Иордана.
Птица Галилеи летела прямо к фонтану
и дождь строфами сонетов сошел
на башни Иерусалима.
Я закрыл каталог и пил солнце
погружающееся подсолнухом в пустыне.
Уходя уплатил официанту стихом,
намекнув чтобы сдачу оставил себе.